Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

Первый курс на онлайновой платформе

Я завершил первый свой курс на онлайновой платформе (российский Stepik). Это курс по орфографии и пунктуации русского языка «Никогда не пиши «ни когда». Онлайн-курс Тотального диктанта».

Если вдруг кто-то не знает, несколько лет назад появилось большое количество онлайновых курсов, зачастую от ведущих мировых институтов или как независимые платформы с разными бизнес-моделями. Где-то занятия совершенно бесплатны, где-то надо платить, если хочешь получить диплом, где-то действует подписка.

На слуху такие онлайновые курсы как edX, Coursera, Skillshare, Udemy , Brilliant 1 и ещё огромное количество, включая курсы Гарварда, Оксфорда и др. вузов экстракласса.

Когда-то я начал учиться на edX-курсах по термодинамике и классической физике за авторством Walter Lewin (бывший профессор MIT), но с ним случился скандал, курсы сняли с портала (и с сайта MIT). На скандал мне плевать, сами лекции есть на канале автора в Youtube, но учебные материалы пропали и вообще одни только видеозаписи лекций — это ещё не курс. Так что я их забросил.

Курс по русскому языку логично искать в русском сегменте интернета, а там Stepik — ведущий игрок. Я начал учиться на курсе в начале сентября, но мне не повезло, я как раз прошёл ряд уроков и тут курс закрылся. Пришлось ждать начала нового, проходить уже пройденное повторно (чтобы получить все баллы) и двигаться дальше.

Курс разбит на четыре модуля (правописание гласных, правописание согласных, слитное и раздельное написание, пунктуация), для каждого из которых определяется дата начала, дата мягкого дедлайна (до этой даты за каждое задание даётся полное количество очков), дата жёсткого дедлайна (между мягким и жёстким дедлайном даётся половинное количество очков) и дата закрытия. После достижения жёсткого дедлайна, как я понимаю, баллы вообще не начисляются.

Каждый модуль разбит на семь уроков по конкретной теме (например, правописание чн/шн), в каждом уроке несколько заданий. Начинается урок с теоретического материала в формате видеолекции, потом дублируется текстом. Кроме собственно объяснения правил почти в каждом уроке есть дополнительный материал по теме из разряда «знаете ли вы, что?» Например, в уроке про написание чн/шн — про слово «двурушник», в уроке про о/ё после шипящих — про совершенно секретное, не внесённое ни в какие словари, но строго соблюдавшееся в советские времена правило написания отчества Ильичом. Для всех людей — от Чайковского до Брежнева надо было писать Ильичом и только для Ленина — Ильичём.

Лекции я не смотрел, т.к. в текстовом варианте всё то же написано, а на слух воспринимать правила русского языка очень сложно. Текст-то надо по сто раз перечитывать.

Курс рассчитан на более-менее грамотных людей, которые учились в российской/советской школе русскому языку. Там нет простых правил, только сложности, но проходятся они глубже, чем в школе. Конечно, знание русского языка я улучшил, во многих случаях заменил «языковую интуицию» на понимание правил, но сказать, что освоил на 100 % даже этот курс не могу (хотя формально у меня 100 % успеваемость).

С технической точки зрения платформе и курсу есть куда расти. В мобильном приложении не показывают количество баллов за ответы, в полях ввода текста не отключена встроенная андроидовская проверка орфографии (ошибки подчёркиваются — смысл выполнения задания исчезает). Не выполняется предобработка текста (например, поставил случайно два пробела — задание полностью неверно). В теме про тире вообще бардак — в одних заданиях вместо тире нужно ставить дефис, в других — тире, но короткое или среднее, я же привык в большинстве случаев ставить правильное с точки зрения типографики длинное. Подобного рода технических накладок немало.

Есть возможность почитать комментарии к каждому уроку, там пользователи дают подсказки, иногда готовые решения (что я не приветствую). Что касается отображения результов, тут спорный вопрос. Сейчас Stepik просто говорит нечто типа: «вы решили неправильно». Сколько ошибок, где они — не всегда понятно. С одной стороны раздражает (особенно если кажется, что всё правильно), с другой — не позволяет хитрить, подгонять ответы механически.

После прохождения всех четырёх модулей уже даётся сертификат о прохождении курса:



Но затем надо пройти ещё проверочный модуль, диктант. Это отрывок из какой-то книги Дины Рубиной. Нагромождение эпитетов, сильно распространённые предложения с кучей причастных/деепричастных оборотов. Диктант писать сложно, читать такую книгу тоже особого желания не возникает.

Наверное, в следующем году стану писать Тотальный диктант, выдающихся результатов не будет, но вряд ли сильно опозорюсь.


1 Кстати, очень интересный формат.

В России за год меняется всё, за сто лет — ничего

Цитата из журнала 1875-года (почти полтора века прошло!):

Въ мое время место дамы классной служило убѣжищемъ тѣхъ дамъ, а преимущественно скорбныхъ и не юныхъ дѣвъ, которымъ жизнь не особенно улыбнулась и которыя, за неимѣніемъ ничего лучшаго, шли воспитывать детей.

Как часто я слышал такие же слова про советских и российских учителей — за неимением ничего лучшего...

Пошлые стихи на школьный выпускной

В последнее время я сильно заинтересовался мемуарами выпускниц закрытых женских дореволюционных учебных заведений (Смольный институт, Елизаветинский, Патриотический и т.п.) Потом напишу об этом. Сейчас хочу (пока не забыл) записать здесь забавное. Всем знаком жанр пошлых стихотворений на выпускных вечерах. Эти дурно сложенные стихи примерно одинакового содержания (мы прощаемся со школой и т.п.) звучали в советское время, но и после распада СССР никуда не делись. Оказывается, в XIX веке они тоже существовали. Из мемуаров одной из воспитанниц:

Вокальный экзамен кончился прощальной песней к институту, слова которой были сочинены нашим инспектором классов П. Г. Ободовским. Всей песни не помню, но вот ее начало:

Здесь, подруги, к светлой цели
Все мы шли одной стезей,
Здесь, как в мирной колыбели,
Детства дни от нас летели
И — умчалися стрелой!

В разлуке кто из нас забудет
Невинных радостей приют?
Нам бурный свет чужбиной будет,
Отчизной — мирный институт!..


Пожалуй, только две последние строки несут на себе отпечаток таланта... хе-хе, правда, что-то они мне напоминают.

Ещё о школьницах 1949-года

Ещё одна интересная мысль по мотивам прочитанной повести «Семнадцатилетние». Один из главных недостатков школы автор видит в том, что она совсем не готовит к реальной жизни. Вот уже закончен школьный курс, остался последний урок, пятнадцать выпускниц пришли на него, но сегодня особое занятие. Девушкам дают реальную задачу — рассчитать семейный бюджет. Допустим, говорят им, вы вышли замуж, зарабатываете столько, ваш муж — столько, как и на что вы потратите эти деньги? Сколько сможете отложить?

Выясняется, что только две из них могут справиться с задачей. Остальные не то что не знают цен на товары, они не представляют даже что нужно покупать. Конечно, им известно, что надо тратиться на продовольственные продукты, но они не знают, сколько продуктов уходит на блюда и во сколько эти продукты обойдутся. А про остальные расходы (транспорт, ремонт и стирка одежды, коммунальные услуги и проч.) просто не вспоминают пока им не напомнит учитель.

Вот вам якобы «проблемы сегодняшней школы» и якобы «современные школьники уверены, что булки растут на дереве». Может быть современные школьники и не знают реальной жизни, но я хорошо помню, что и мои сверстники четверть века назад её не знали. Но не знали её и школьницы семьдесят лет назад, по крайней мере, городские жители. А если знали сельские, то не потому, что школа научила, а потому что научились вне школы.

Я вовсе не утверждаю, что задачей школы является научить составлять семейный бюджет. Но не надо обманывать себя и думать, что раньше было лучше. Чаще всего люди просто склонны смотреть на своё прошлое через розовые очки.

О школе

Как часто бывает, мысли о каких-то вопросах подпитываются внезапно со всех сторон. Возьмем, например, школу. Внезапно оказывается, что многие из проблем, которые бесят нынешних преподавателей, вполне себе существовали уже и в сталинские времена.

Я недавно писал о повестях «Новый директор» и «Семнадцатилетние». Бюрократизация работы, слишком большие нагрузки, успеваемость учеников как критерий оценки учителя (и дети, отлично это понимающие: «Поставите мне двойку, вам же хуже будет»), попытка свести работу учителя к технологии:

— В школе себя чувствуешь как лошадь в упряжке. Я вам покажу одну книжечку: «Уроки химии в седьмом классе» называется. Там каждый шаг, каждое слово учителя предусмотрены. Как с журналом обращаться, как себя в классе держать, как учащихся вызывать, о чем беседовать, как знакомиться, что на доске писать, что на дом задавать… Все восемьдесят два урока.

И с учениками те же проблемы. Сегодняшних школьников ругают, они учиться не хотя. Оказывается, в 1954-м тоже не хотели:

— Конечно, дети есть дети! — говорил учитель рисования. — Видишь, как они охотно принялись за дело. А почему? Потому что это ново. В этой работе есть какое-то творчество… А трудности наши во многом зависят от города. Большой город. Много соблазнов, много впечатлений, улица, кино… И чем способней ребенок, чем предприимчивей его натура, тем больше тянет его на улицу…

— Не согласен! — перебил его Константин Семенович. — Когда-то я тоже думал так. Но вот пришлось мне однажды побывать на конференции учителей народов Крайнего Севера. Там другие условия жизни… Тундра. Ребят свозят на учебный период в школу, и живут они в интернатах. Там нет ни города и никаких особенных соблазнов. А трудности, оказывается, такие же, как и у нас. Плохая успеваемость и дисциплина.

— Неужели!

— Да. Позднее я говорил с учителями из маленьких городов, из сельских местностей. Везде одно и то же.

— В чем же дело?

— В системе образования!


Но может быть, если такая проблема в нашей стране была и есть, то за рубежом как-то не так? Сегодня посмотрел видео TED Talks How to escape education's death valley (есть перевод на русский, правда, я не смотрел и не могу оценить качество перевода). Всё то же самое. Школа в США отбивает желание учиться, учителя перегружены и малооплачиваемы, стремление превратить образование в технологию.

Уже сколько лет массовой школе, а как мало хороших примеров. Скоро уже и вообще образование не нужно будет, а наладить его так и не сумели.

Вообще я придерживаюсь мнения, что успехи в какой-то области прямо связаны с её сложностью. Неважно, что нечто выглядит более сложным, если там больше успехи, значит, оно на самом деле легче. Потому физика проще педагогики. Проекты феноменальной сложности типа LHC или LIGO запущены и дали результаты, значит, открыть бозон Хиггса и гравитационные волны проще, чем сделать эффективную систему массового школьного образования.

Что я прочитал

Г. Матвеев. Семнадцатилетние. Новый директор


Я подхожу к описанию своих впечатлений об этих книгах с некоторой осторожностью, очень уж смешанные у меня чувства. С одной стороны, подходя формально, обе повести вполне укладываются в жанр соцреализма сталинского образца и не просто сталинского, а послевоенного сталинского — самого мёртвого, удушливого, сухого и формального времени в истории нашей страны вообще и в литературе в частности. Книги, написанные (и, что немаловажно, опубликованные, то есть не пишущиеся в стол) в то время чаще всего скучна, т.к. написаны по строгим шаблонам, однообразны и безжизненны.

Повесть «Семнадцатилетние» написана в 1947—1954 годах и описывает события, произошедшие в 1947/1948 учебном году. «Сиквел» её, повесть «Новый директор» написана в 1955-1961 годах (то есть уже во время «оттепели») и рассказывает о событиях, непосредственно предшествующие началу 1955/1956 учебного года (то есть конец лета). Обе повести на школьную тему, обе в первую очередь касаются вопроса, важного и сейчас — должна ли школа только учить или ещё и (или даже в первую очередь) воспитывать. Сразу скажу, что автор считает что да, должна и даже обязана. Однако начну по порядку.

Константин Семенович Горюнов, главный герой обеих книг, был до войны школьным учителем. Он попал на фронт, был ранен, долго восстанавливался, вернулся в родной Ленинград, правда не в старую свою школу (она была уничтожена при бомбежке), а получил назначение в школу для девочек, преподавателем литературы и классным руководителем выпускного класса. Пятнадцать семнадцатилетних девушек с совершенно разными характерами, из разных семей с разными способностями теперь становятся его подопечными.

Надо отметить, что безусловно сильной стороной повести является как раз описание характеров девушек. Они все живые, не шаблонные, настоящие люди. Автор книги под видом практиканта в 1947-м году провел немало времени в школе, по всей видимости, он писал их с натуры.

Что касается самого Горюнова, этакого гения от педагогики (по замыслу автора), с ним всё сложнее. Он считает, что школа должна воспитывать и для этого должен использоваться коллектив, теоретическое наследие Ушинского и практическое — Макаренко. Вообще с Макаренко и Ушинским Горюнов носится примерно так же, как правоверный хасид с писаниями ребе. Они для него непререкаемые авторитеты, цитаты из них он постоянно использует. В короткое время он организует ранее аморфный класс таким образом, что тот превращается в спаянный коллектив с жестким подчинением одной цели (перевоспитание и высокая успеваемость). Даже единственная единоличница, собственно, совсем неплохая девушка, виноватая только в том, что не хочет участвовать в общей деятельности, попадает под этот каток. Учитывая, что она и так отличница, понятно, что наказана она была именно за индивидуализм.

Горюнову довольно быстро удается увлечь своим новаторством остальных учителей и в первую очередь директора школы, здесь автор явно ему подыгрывает. Изначально возникшее сопротивление в учительской среде оказалось сломлено уже через несколько месяцев.

Вторая повесть совсем уже фантастична. Оказывается, Горюнов вынужден был уйти из школы после окончания действия первой книги из-за конфликта с функционерами системы образования, он теперь работает в милиции с несовершеннолетними правонарушителями. Но встречается со старым другом, теперь большим начальником в гороно, который предлагает ему взять руководство новой, экспериментальной школой и даёт полный карт-бланш на любые преобразования.

Горюнов опять же начинает с опоры на ученический коллектив, но идёт уже гораздо дальше в новой должности. Ученики у него должны стать настоящими хозяевами школы, они не просто работают над приведением классов в порядок (нерадивых строителей, похожих на изображенных в мультфильме про Чебурашку, он просто выгоняет), они готовят стадион на месте пустыря, в планах собственная фабрика-кухня и промышленное производство, не трудовое обучение, а именно настоящий труд. Мечты его идут так далеко, что он намеревается даже изменить систему оценок, отменить экзамены и т.п. Сомневающихся, апатичных учителей он перевербовывает с той же легкостью, с какой обращал в свою веру сомневающихся Мухаммед, а совсем неисправимых выбрасывает вон из школы.

Повесть, к сожалению, осталась незаконченной. Собственно, дело не дошло даже до начала учебного года, автор умер, написав, вероятно, не более трети книги.

Видео «От чолнта до шлимазла, или История развития идиша»

Валентина Федченко. От чолнта до шлимазла, или История развития идиша


Те полттора примерно часа, которые я провожу ежедневно в дороге на работу и с работы я по большей части трачу на прослушивание видео. Довольно нелепое выражение, но не могу же я смотреть видео за рулём. Так что включаю те видео, которые представляют собой видеозаписи лекций или уроков, которые можно слушать не откликаясь на картинку.

Прослушал я таким образом уже сотни лекций, но вот решил1 ещё и записывать свои мысли и краткий конспект таких лекций. Потому что изложить материал своими словами — как прослушать пять раз подряд. Намного лучше закрепляется, да и к тому же мало ли, вдруг кому-то из читателей это блога что-то будет и полезно.

Collapse )

Валентина Федченко — лингвист, в том числе преподаёт идиш. Лекция интересная, хорошо поставлена речь, хороший темп, хорошо работает с аудиторией.

Содержание лекции:

Что такое идиш? Для кого он родной язык? Будем говорить главным образом о состоянии идиша до Второй мировой войны (в результате которой по понятным причинам число носителей сильно сократилось).

Различия между вариантами идиша — больше фонетические, чем лексические или грамматические.

Идиш — не единственный язык иудеев с еврейской графикой (кроме, разумеется, собственно иврита и древнееврейского), также ладино или джудезмо (язык испанских евреев), караимский, крымчакский и проч.

История описания языка идиш началась ещё в XVIII-XIX веке. Основная гипотеза возникновения языковой сдвиг. Германоцентричная теория возникновения — идиш возник на базе средневерхненемецкого после 1050-го года. Первые тексты на идише. Вормский махзор, надпись в нём с просьбой вернуть нашедшего книгу в синагогу. Можно ли считать это первым текстом на идише или это текст на немецком со специфическими еврейскими терминами? Кембриджская рукопись. Мнение лектора: одной только новой графики и заимствований слов недостаточно, чтобы считать, что появился новый язык, нужны системные изменения. Настоящее появление идиша как языка, отдельного от немецкого — конец XV века.

Макс Вайнрайх и лотарингский сценарий возникновения идиша. Баварский сценарий возникновения идиша и аргументы в его пользу. Западный и восточный диалекты идиша. Исчезновение западного диалекта в XIX веке.

Пренебрежительное отношение к идишу как к «испорченному немецкому» XIX веке,

Бер Борохов и теория языковой цепочки как реакция на такое отношение. Есть ли рациональное зерно в этой теории? Лексические компоненты идиша (кроме немецкого и славянского). Еврейско-арамейский, греческий, романский компоненты. Отражают ли они предполагаемую миграцию евреев? Мнение автора об этой теории («несколько надумана, но есть рациональное зерно»). Идиш как гибридный язык (не путать со смешанным языком).

Образование слов в идише путем слияния корней одних языков, суффиксов других и т.п. на примере одной фразы. Системное упорядочивание. Примеры такого упорядочивания.

Фонетические изменения между диалектами идиша на примере фразы «покупать мясо» — как это звучит если идти с запада на восток.

Ответы на вопросы. Зачем изобрели идиш? Бредовая теория возникновения идиша от готов (???). Теория о том, что изначальные носители идиша — сербы. Реально ли заимствование лексики в тесно соприкасающихся языках? Примеры из жизни таких реальных заимствований. Сохранились ли рукописи репрессированных в начале 50-х годов в СССР писателей, писавших на идише? Угрожает ли что-то идишу? (Нет, т.к. есть активно размножающиеся секты, где идиш — живой разговорный язык. Кратко о некоторых таких сектах). Современная литература на идише.

1 Тем более, что сорокалетие — хороший повод начать что-то новое.

Что я прочитал

Ю. Трифонов. Студенты


У меня изначально была идея наряду с советским классиком деревенской прозы (Шукшиным) почитать и классика городской (Трифонова).

Начал я с первой его книги, получившей Сталинскую премию третьей степени1, повести «Студенты». Я читал, что впоследствии Трифонов стеснялся дебютной повести и, по моему мнению, правильно делал. Это яркий представитель махровейшего, чудовищного соцреализма правильного сталинского образца. Насквозь заидеологизированная, написанная по всем «канонам». Там и про борьбу лучшего с хорошим, и про то, что коллектив всегда важнее одиночки и собрание имеет полное право лезть в душу индивидуума грязным лапами, а высеченный таким образом человек должен только радоваться и благодарить за науку, и про то, что дружба должна отступать на задний план перед требованиями долга. Конечно же, никому не рекомендую.

Эта повесть, впрочем, будучи полной ерундой сама по себе, даёт повод подумать о более общих вопросах — как рассмотреть талант в дебютном произведении. Ведь «Дом на набережной» или «Обмен» (это то, что я пока прочитал у Трифонова кроме «Студентов») хотя и не произвели на меня того потрясающего впечатления, которое, по слухам производили на советского читателя при выходе — книги безусловно хорошие, написанные талантливым автором. И читая «Студентов» я пытался найти намёки, признаки авторского потенциала. И находил какие-то очень смутные, объясняемые, скорее «послезнанием».

1 Что само по себе надо рассматривать как табличку «Читать не стоит».

В отличие от...

Постоянно сталкиваюсь с фразами вроде «В отличие от <марка А>, <марка Б> лучше справляется с отстирыванием сложных пятен» или «В отличие от <программа А>, <программа Б> работает быстрее». Мне всё время кажется, что такие фразы звучат не по-русски. Не имея филологического образования, я вынужден часто полагаться на некое «чувство языка». И мне кажется, что «в отличие от» может применятся только в случае качественных, но не количественных отличий. Например, «В отличие от <программа А>, <программа Б> может работать с файлами формата JPEG2000» не вызывает у меня отторжения. А в первых двух случаях я бы написал «<марка Б> лучше справляется с отстирыванием сложных пятен, чем <марка А>» и «<программа Б> работает быстрее, чем программа А». Конечно, даже если такое правило и существует (в чём я вовсе не уверен), язык устроен так, что употребляемое повсеместно неверное выражение (направильное ударение и проч.) становится нормой.

Что плохо преподавалось в советской школе

Сейчас многие очень сильно ругают современную школьную программу. Возможно, есть за что. Я учился в пяти школах с первого по одиннадцатый класс и, можно, сказать, всё это время школа была советской (формально я закончил её в мае 1994-го, но программа не успела сильно измениться). На мой взгляд, в советской школе очень плохо (прямо сказать, отвратительно) изучались языки. Я вроде бы «изучал» английский язык с четвертого по одиннадцатый класс, но каким-то образом умудрился закончить школу почти совершенно его не зная, только с небольшим запасом лексики и практически нулевыми знаниями грамматики. В институте я купил какой-то довольно рядовой самоучитель и за три месяца узнал всё самое простое о грамматике (по крайней мере, четыре времени в двух залогах).

Химия тоже преподавалась из рук вон плохо. Правда, во мне по какой-то странной причине с первого года обучения пробудился к ней интерес, так что как раз я её знал нормально (и, по-моему, единственный из одноклассников сдавал экзамен по химии в седьмом классе), а в десятом-одиннадцатом классе поступил в химический класс. Но в обычной школе учили не химию, а вообще непонятно что. Наткнулся тут на пособие для учителей Н. С. Ахметова (Наиль Сибгатович написал очень много книг по химии, особенно учебников, как сам признается «Мое хобби — писать учебники по химии», его «Общая и неорганическая химия» стоит и у меня на полке и я её неоднократно перечитывал, как и «Основы общей химии» Некрасова). В 1991-м году автор пишет:

В течение многих лет химическая общественность справедливо отмечает, что в школе химия преподается не как научная дисциплина, а как собрание сведений для запоминания, в особенности это касается курса неорганической химии. Уровень изложения теоретических положений науки в этом курсе таков, что не позволяет использовать их как инструмент познания вещества и закономерностей химических превращений, проводить обобщения фактического материала по химии элементов.


Там ещё много критики с которой сложно не согласиться, предложений по изменению курса. Подозреваю, что я просто не так сильно увлекался другими науками, а то бы знал, что аналогичной критике подвергались и школьная физика, математика, литература, история...